Голубая комната - Жорж Сименон (2004)
-
Год:2004
-
Название:Голубая комната
-
Автор:
-
Жанр:
-
Язык:Русский
-
Страниц:52
-
Рейтинг:
-
Ваша оценка:
Тони Фальконе – счастливый муж, отец. Заведя интрижку с замужней женщиной, он не мог представить, чем это закончится. Его безмятежную жизнь была погребена лавиной, сошедшей благодаря разговору в гостиничном номере после бурных ласк…
Голубая комната - Жорж Сименон читать онлайн бесплатно полную версию книги
Она радовалась, что укусила его, что он вернется к жене и дочери со следами их любовных игр на лице.
— Что ты скажешь, если она тебя спросит?
«Она» — это Жизель, а он говорил так легко, словно ее вообще можно не принимать в расчет:
— Скажу, например, что ударился о ветровое стекло, когда затормозил слишком резко.
Он хорошо понимал, что это предательство, и, когда не Жизель, а Мариан спросила его, он решил заменить ветровое стекло на столб.
— Ты хотел бы прожить со мной всю жизнь?
А что, если бы не гудок локомотива, словно посланное ему предупреждение, когда она своим грудным голосом произнесла:
— Скажи, Тони, а если бы я была свободна?
Как он ненавидел теперь эти слова:
— Ты бы тоже освободился?
Они всю зиму звучали у него в ушах, он слышал их за столом, в кухне с запотевшими окнами, помимо своей воли, он слышал их, даже когда дочь искала под рождественской елкой свои подарки. Но стоило ли говорить следователю об этом?
Тем временем Дьем безжалостно продолжал:
— Бакалейная лавка на Новой улице, дома, фермы, хутор Гипот на сегодняшний день являются собственностью двух женщин, и Андре Депьер имеет право потребовать публичных торгов, чтобы получить свою долю наследства.
Он сделал длинную паузу.
— Об этом много говорили в Сен-Жюстене?
— Кажется, да.
— Все считали, что старуха Депьер не захочет отдать часть своей собственности в чужие руки, не так ли? Поэтому она и вернулась за прилавок и стоит теперь рядом со своей невесткой, которую ненавидит и с которой уже давно не разговаривает? Окончательное решение зависело от Андре, а решение Андре зависело от вашего…
Он подскочил на месте и уже открыл рот, чтобы опровергнуть это надуманное обвинение.
— Я только повторяю, о чем шептались люди. Вот почему за вами наблюдали, размышляя, чью сторону вы примете. Старуха Депьер — коренная жительница деревни, она срослась с ней, пусть ее и считают бесчувственной и жадной. И напротив — аристократические замашки Андре никогда никому не нравились, ее терпели только в память об отце. Что же касается вас, то мало того, что вы иностранец, но вы еще и уехали на десять лет из деревни, и многие задумывались над причиной вашего возвращения.
— К чему вы клоните?
— Ни к чему определенному. В деревне уже заключались пари. Многие были готовы к тому, что Андре устроит торги, несмотря ни на что, пусть даже ей придется обратиться в суд, и, получив свою долю, уедет из Сен-Жюстена вместе с вами. Больше всех жалели вашу жену, хотя у нее были довольно прохладные отношения с односельчанами. Знаете, как ее называли? Маленькая кроткая женщина, которая бьется из последних сил.
Дьем улыбнулся, указывая пальцем на одну из папок:
— Все, о чем я говорю вам сегодня, записано здесь черным по белому. В конце концов они разговорились. Повторяю, у вашего адвоката есть дубликат этого досье. Он мог бы присутствовать на этих допросах. Он предоставил вам отвечать самому, заручившись вашим согласием.
— Я сам просил его об этом.
— Я знаю. Хотя и не понимаю почему.
Стоит ли объяснять, что, когда он ходил к исповеди, его не смущало присутствие священника за перегородкой, но, появись кто-либо третий, он бы и рта не раскрыл. И, несмотря на свое деланное удивление, Дьем настолько хорошо знал об этом, что, подходя к деликатным вопросам или интимным подробностям, он всегда отсылал секретаря.
— А теперь, господин Фальконе, что, если мы вернемся к двум последним письмам — от конца декабря и от двадцатого января?
ГЛАВА V
Адвокат тоже все время толковал об этих письмах.
— Почему вы упорствуете в этом пункте и не говорите правду, как во всем остальном? Есть доказательства, что вы получили эти письма — не мог же почтальон Сен-Жюстена все выдумать.
А он, словно мальчишка, который соврал, но из гордости никогда не признается в этом, повторял одно и то же: